Ни для кого не секрет, что А. П. Чехов – настоящий мастер коротких рассказов. Одним из таких произведений является «Ионыч», который был выпущен в 1898 году. В нем Антон Павлович одним из первых в русской литературе продемонстрировал образ жителя провинции, который не имеет никаких увлечений и стремлений. Кроме этого, в рассказе ярко показано, как сильно окружающее общество может влиять на человека. На примере главного героя изображается процесс превращения из молодого и целеустремленного Дмитрия Старцева в грубого, пресытившегося жизнью Ионыча. Многомудрый Литрекон предлагает Вам подробный разбор этого произведения.
История создания
Рассказ «Ионыч» был написан в конце весны – начале лета 1898 года в селе Мелихово. Первые же заметки в блокнотах и письмах писателя датируются августом 1897 года. Рассказ, относящийся к раннему творчеству Чехова, был опубликован в 9 номере «Ежемесячных литературных приложениях» к журналу «Нива» за 1898 год.
Изначально Антон Павлович писал о некой семье Филимоновых, которая после корректировок сменила фамилию на Туркиных. Все описания членов семьи, их характеров, «талантов» и манер остались почти неизменны. Литературоведы утверждают, что автор несколько раз менял замысел своего произведения. Изначально главными героями рассказа должны были быть как раз-таки семья Туркиных, но позже Чехов решил акцентировать все внимание на Старцеве.
В черновом варианте повествование ведется от первого лица, но кем оно является, неизвестно, так как ничего общего с Дмитрием Ионовичем он не имеет. В конечном итоге история рассказывается нам третьим лицом, а именно автором, который как бы между строк вставляет свои впечатления и мысли о происходящем.
Смысл названия
Название «Ионыч» намекает читателю на деградацию главного героя. Поначалу читателю непонятно, почему же именно так Чехов назвал свое произведение, но по мере его прочтения, все становится на свои места.
В начале рассказа главного героя представляют нам Дмитрием Ионычем Старцевым. Его только назначили земским доктором, он умен и образован, полон энергии и желания помогать людям. Но в городе С. он сталкивается с обществом без талантов, стремлений, живущим в «дне сурка». Главный герой со временем становится полноправным членом такого общества.
Старцев привыкает к такой монотонной, скучной, однообразной жизни. Его больше не волнуют пациенты, любимое занятие – пересчитывание денег, а в остальном его совершенно ничего не интересует. Таким образом, в конце рассказа для жителей города С. он уже «свой» человек, поэтому они весьма панибратски называют его Ионычем. Смысл заглавия рассказа — в постепенном низведении образа Старцева (фамилия образована от английского слова «star» — звезда) до старого и не уважаемого мещанина Ионыча, который уже не имеет никакого отношения к мечтам юности и возвышенным понятиям. Имя Иона в переводе с древнееврейского означает «голубь» — птица мира. Дмитрий сМИРился со своей судьбой.
Краткое содержание
Врач Дмитрий Ионович Старцев приезжает работать в город С. и знакомится там с семьёй Туркиных. Туркины — очень интересные люди: Иван Петрович ставит домашние спектакли, Вера Иосифовна пишет рассказы и повести, а их дочка Котик (Екатерина Ивановна) играет на рояле и очень хочет поступить в консерваторию.
Старцев дружит с Туркиными и через некоторое время влюбляется в Котика. Он вызывает девушку в сад, чтобы сделать предложение, но неожиданно получает записку с предложением встретиться на кладбище. Дмитрий Ионович идёт на кладбище, но Котик там не появляется.
На следующий день Старцев надевает фрак и едет делать предложение, но Екатерина Ивановна ему отказывает. Она хочет добиваться высоких целей. Старцев огорчён. Через некоторое время Екатерина Ивановна уезжает учиться в консерваторию. Дмитрий Ионович понемногу приходит в себя.
Проходит четыре года. Старцев получает письмо от Котика и Веры Иосифовны: его вновь приглашают в гости. Он приходит. У Туркиных ровным счётом ничего не изменилось: Вера Иосифовна читает свои произведения, Котик играет на рояле. В откровенной беседе Екатерина Ивановна сообщает Старцеву, что разуверилась в своей идее славы и восхищается его трудом — ведь Дмитрий Ионович помогает людям! Но Старцев остаётся равнодушен. Он с радостью уезжает и очень доволен, что в своё время не женился на Екатерине Ивановне.
Время идёт. Старцев разбогател, растолстел, никуда не ходит — только ездит в экипаже. Его все зовут просто Ионычем. А Котик постарела, много болеет и каждый день подолгу играет на рояле.
Жанр, направление
Как уже было сказано выше, «Ионыч» является рассказом. В русской литературе конца 19 века правил реализм, поэтому очевидно, что «Ионыч» относится именно к этому направлению. Такие черты, как обыденная, повседневная жизнь героев, социальные проблемы, типические характеры, обстоятельства, ситуации и конфликты, явно говорят о реалистическом направлении произведения.
В рассказе мы видим обычную жизнь людей без прикрас. В произведении отсутствует какое-либо бунтарство, противоречие обществу, наоборот, главный герой становится подобным обществу, в которое он вынужден был влиться. Антон Павлович посредством своих рассказов боролся с духовным упадком своих современников. Он мастерски создал точные и достоверные характеры героев и события, которые имели место быть во времена писателя, и также могут встречаться и нам в наши дни.
Композиция и конфликт
Рассказ состоит из пяти частей, в течение которых раскрывается основной конфликт произведения – противостояние Старцева жителям города С. Книга, можно сказать, представляет собой лестницу, идущую вниз, которая представляет собой жизненный путь Ионыча.
- В первой части Дмитрий Ионыч только назначен земским врачом, герой еще не испорчен обществом, в которое он попал. Герой энергичен и амбициозен.
- События второй и третьей части происходят год спустя, Старцев занят своей врачебной практикой, но уже начинают проявляться признаки деградации.
- Четвертая часть показывает нам постепенное слияние героя с жителями города С. Он становится все больше и больше на них похож.
- В финальной же части наш герой окончательно превращается в того самого Ионыча, теперь нельзя и предположить, что когда-то этот человек был молодым, полным сил и желания приносить добро врачом.
Суть
О чем рассказ «Ионыч»? Как уже было сказано раннее, в нем говорится о постепенном спуске главного героя на «дно» духовного развития. В начале произведения Дмитрий Ионыч только получил должность земского врача. Он приезжает в чужой для него город и знакомится с семьей Туркиных. Старцев, пока неиспорченный этим провинциальным городком, полон сил и планов на будущее. У него еще нет своей повозки и из города С. в Дялиж, в котором он поселился, герой ходит пешком
Спустя год главный герой все еще занят работой, времени на посещение Туркиных у него попросту не было. Наведался он к ним, только когда Вера Иосифовна, страдавшая мигренью, попросила у него помощи как у врача. И с этого момента Старцев стал регулярно посещать дом этой семьи, но далеко не ради борьбы с недугом хозяйки дома, а ради встреч с Екатериной Ивановной.
На следующий день, после глупой задумки Екатерины со свиданием на кладбище, наш герой решается сделать девушке предложение, рассчитывая не только на духовную близость с прекрасной и любимой женщиной, но и на неплохое приданное, но получает отказ. Его это очень расстроило, но горевал он недолго и оклемался буквально через три дня. На этом этапе началось духовное обнищание героя: он располнел, теперь у него есть «своя пара лошадей и кучер Пантелеймон в бархатной жилетке», его все больше одолевает лень.
Прошло четыре года после последней встречи с Екатериной. Теперь Старцев разъезжает уже на тройке лошадей и редко ходит пешком, так как еще больше располнел, а любимое вечернее занятие у него – пересчитывание «бумажек». Он не так амбициозен, как раньше, быстро принимает пациентов, не сильно беспокоясь о них. Его больше интересуют разные ужины или игры в карты. Но не все еще потеряно от «старого» него. Обыватели города С. раздражают его, разговоры с ними всегда приводят в никуда, ему они неинтересны:
Читайте также:
«…стоит только заговорить с ним [с обывателем] о чем-нибудь… он становится в тупик или заводит такую философию, тупую и злую, что остается только рукой махнуть и отойти».
Встречаясь с Екатериной спустя столько времени, он уже не питает к ней прежних нежных чувств, а только со стыдом вспоминает, что когда-то предлагал ей стать его женой.
В конце показывается окончательное перевоплощение героя в Ионыча. Он «ожирел, тяжело дышит и уже ходит, откинув назад голову». Он обзавелся имением и несколькими домами. Герой стал до невозможности жадным, работает и на месте земского врача, и имеет практику в городе. При этом на больных ему уже совершенно наплевать, он нетерпелив и груб по отношению к ним. О семье Туркиных он и не помнит, не говоря уже о каких-то чувствах к Екатерине, которые остыли в сердце героя также быстро, как и вспыхнули. Старцева совершенно ничего не интересует. Все вечера он проводит только в клубе, где сначала играет, а потом ужинает в одиночестве.
IV
Прошло четыре года. В городе у Старцева была уже большая практика. Каждое утро он спешно принимал больных у себя в Дялиже, потом уезжал к городским больным, уезжал уже не на паре, а на тройке с бубенчиками, и возвращался домой поздно ночью. Он пополнел, раздобрел и неохотно ходил пешком, так как страдал одышкой. И Пантелеймон тоже пополнел, и чем он больше рос в ширину, тем печальнее вздыхал и жаловался на свою горькую участь: езда одолела!
Старцев бывал в разных домах и встречал много людей, но ни с кем не сходился близко. Обыватели своими разговорами, взглядами на жизнь и даже своим видом раздражали его. Опыт научил его мало-помалу, что пока с обывателем играешь в карты или закусываешь с ним, то это мирный, благодушный и даже не глупый человек, но стоит только заговорить с ним о чем-нибудь несъедобном, например, о политике или науке, как он становится в тупик или заводит такую философию, тупую и злую, что остается только рукой махнуть и отойти. Когда Старцев пробовал заговорить даже с либеральным обывателем, например, о том, что человечество, слава богу, идет вперед и что со временем оно будет обходиться без паспортов и без смертной казни, то обыватель глядел на него искоса и недоверчиво и спрашивал: «Значит, тогда всякий может резать на улице кого угодно?» А когда Старцев в обществе, за ужином или чаем, говорил о том, что нужно трудиться, что без труда жить нельзя, то всякий принимал это за упрек и начинал сердиться и назойливо спорить. При всем том обыватели не делали ничего, решительно ничего, и не интересовались ничем, и никак нельзя было придумать, о чем говорить с ними. И Старцев избегал разговоров, а только закусывал и играл в винт, и когда заставал в каком-нибудь доме семейный праздник и его приглашали откушать, то он садился и ел молча, глядя в тарелку; и всё, что в это время говорили, было неинтересно, несправедливо, глупо, он чувствовал раздражение, волновался, но молчал, и за то, что он всегда сурово молчал и глядел в тарелку, его прозвали в городе «поляк надутый», хотя он никогда поляком не был.
От таких развлечений, как театр и концерты, он уклонялся, но зато в винт играл каждый вечер, часа по три, с наслаждением. Было у него еще одно развлечение, в которое он втянулся незаметно, мало-помалу, это — по вечерам вынимать из карманов бумажки, добытые практикой, и, случалось, бумажек — желтых и зеленых, от которых пахло духами, и уксусом, и ладаном, и ворванью, — было понапихано во все карманы рублей на семьдесят; и когда собиралось несколько сот, он отвозил в Общество взаимного кредита и клал там на текущий счет.
За все четыре года после отъезда Екатерины Ивановны он был у Туркиных только два раза, по приглашению Веры Иосифовны, которая всё еще лечилась от мигрени. Каждое лето Екатерина Ивановна приезжала к родителям погостить, но он не видел ее ни разу; как-то не случалось.
Но вот прошло четыре года. В одно тихое, теплое утро в больницу принесли письмо. Вера Иосифовна писала Дмитрию Ионычу, что очень соскучилась по нем, и просила его непременно пожаловать к ней и облегчить ее страдания, и кстати же сегодня день ее рождения. Внизу была приписка: «К просьбе мамы присоединяюсь и я. К.»
Старцев подумал и вечером поехал к Туркиным.
— А, здравствуйте пожалуйста! — встретил его Иван Петрович, улыбаясь одними глазами. — Бонжурте.
Вера Иосифовна, уже сильно постаревшая, с белыми волосами, пожала Старцеву руку, манерно вздохнула и сказала:
— Вы, доктор, не хотите ухаживать за мной, никогда у нас не бываете, я уже стара для вас. Но вот приехала молодая, быть может, она будет счастливее.
А Котик? Она похудела, побледнела, стала красивее и стройнее; но уже это была Екатерина Ивановна, а не Котик; уже не было прежней свежести и выражения детской наивности. И во взгляде, и в манерах было что-то новое — несмелое и виноватое, точно здесь, в доме Туркиных, она уже не чувствовала себя дома.
— Сколько лет, сколько зим! — сказала она, подавая Старцеву руку, и было видно, что у нее тревожно билось сердце; и пристально, с любопытством глядя ему в лицо, она продолжала: — Как вы пополнели! Вы загорели, возмужали, но в общем вы мало изменились.
И теперь она ему нравилась, очень нравилась, но чего-то уже недоставало в ней, или что-то было лишнее, — он и сам не мог бы сказать, что именно, но что-то уже мешало ему чувствовать, как прежде. Ему не нравилась ее бледность, новое выражение, слабая улыбка, голос, а немного погодя уже не нравилось платье, кресло, в котором она сидела, не нравилось что-то в прошлом, когда он едва не женился на ней. Он вспомнил о своей любви, о мечтах и надеждах, которые волновали его четыре года назад, — и ему стало неловко.
Пили чай со сладким пирогом. Потом Вера Иосифовна читала вслух роман, читала о том, чего никогда не бывает в жизни, а Старцев слушал, глядел на ее седую, красивую голову и ждал, когда она кончит.
«Бездарен, — думал он, — не тот, кто не умеет писать повестей, а тот, кто их пишет и не умеет скрыть этого».
— Недурственно, — сказал Иван Петрович.
Потом Екатерина Ивановна играла на рояле шумно и долго, и, когда кончила, ее долго благодарили и восхищались ею.
«А хорошо, что я на ней не женился», — подумал Старцев.
Она смотрела на него и, по-видимому, ждала, что он предложит ей пойти в сад, но он молчал.
— Давайте же поговорим, — сказала она, подходя к нему. — Как вы живете? Что у вас? Как? Я все эти дни думала о вас, — продолжала она нервно, — я хотела послать вам письмо, хотела сама поехать к вам в Дялиж, и я уже решила поехать, но потом раздумала, — бог знает, как вы теперь ко мне относитесь. Я с таким волнением ожидала вас сегодня. Ради бога, пойдемте в сад.
Они пошли в сад и сели там на скамью под старым кленом, как четыре года назад. Было темно.
— Как же вы поживаете? — спросила Екатерина Ивановна.
— Ничего, живем понемножку, — ответил Старцев.
И ничего не мог больше придумать. Помолчали.
— Я волнуюсь, — сказала Екатерина Ивановна и закрыла руками лицо, — но вы не обращайте внимания. Мне так хорошо дома, я так рада видеть всех и не могу привыкнуть. Сколько воспоминаний! Мне казалось, что мы будем говорить с вами без умолку, до утра.
Теперь он видел близко ее лицо, блестящие глаза, и здесь, в темноте, она казалась моложе, чем в комнате, и даже как будто вернулось к ней ее прежнее детское выражение. И в самом деле, она с наивным любопытством смотрела на него, точно хотела поближе разглядеть и понять человека, который когда-то любил ее так пламенно, с такой нежностью и так несчастливо; ее глаза благодарили его за эту любовь. И он вспомнил всё, что было, все малейшие подробности, как он бродил по кладбищу, как потом под утро, утомленный, возвращался к себе домой, и ему вдруг стало грустно и жаль прошлого. В душе затеплился огонек.
— А помните, как я провожал вас на вечер в клуб? — сказал он. — Тогда шел дождь, было темно…
Огонек всё разгорался в душе, и уже хотелось говорить, жаловаться на жизнь…
— Эх! — сказал он со вздохом. — Вы вот спрашиваете, как я поживаю. Как мы поживаем тут? Да никак. Старимся, полнеем, опускаемся. День да ночь — сутки прочь, жизнь проходит тускло, без впечатлений, без мыслей… Днем нажива, а вечером клуб, общество картежников, алкоголиков, хрипунов, которых я терпеть не могу. Что хорошего?
— Но у вас работа, благородная цель в жизни. Вы так любили говорить о своей больнице. Я тогда была какая-то странная, воображала себя великой пианисткой. Теперь все барышни играют на рояле, и я тоже играла, как все, и ничего во мне не было особенного; я такая же пианистка, как мама писательница. И конечно, я вас не понимала тогда, но потом, в Москве, я часто думала о вас. Я только о вас и думала. Какое это счастье быть земским врачом, помогать страдальцам, служить народу. Какое счастье! — повторила Екатерина Ивановна с увлечением. — Когда я думала о вас в Москве, вы представлялись мне таким идеальным, возвышенным…
Старцев вспомнил про бумажки, которые он по вечерам вынимал из карманов с таким удовольствием, и огонек в душе погас.
Он встал, чтобы идти к дому. Она взяла его под руку.
— Вы лучший из людей, которых я знала в своей жизни, — продолжала она. — Мы будем видеться, говорить, не правда ли? Обещайте мне. Я не пианистка, на свой счет я уже не заблуждаюсь и не буду при вас ни играть, ни говорить о музыке.
Когда вошли в дом и Старцев увидел при вечернем освещении ее лицо и грустные, благодарные, испытующие глаза, обращенные на него, то почувствовал беспокойство и подумал опять:
«А хорошо, что я тогда не женился».
Он стал прощаться.
— Вы не имеете никакого римского права уезжать без ужина, — говорил Иван Петрович, провожая его. — Это с вашей стороны весьма перпендикулярно. А ну-ка, изобрази! — сказал он, обращаясь в передней к Паве.
Пава, уже не мальчик, а молодой человек с усами, стал в позу, поднял вверх руку и сказал трагическим голосом:
— Умри, несчастная!
Всё это раздражало Старцева. Садясь в коляску и глядя на темный дом и сад, которые были ему так милы и дороги когда-то, он вспомнил всё сразу — и романы Веры Иосифовны, и шумную игру Котика, и остроумие Ивана Петровича, и трагическую позу Павы, и подумал, что если самые талантливые люди во всем городе так бездарны, то каков же должен быть город.
Через три дня Пава принес письмо от Екатерины Ивановны.
«Вы не едете к нам. Почему? — писала она. — Я боюсь, что Вы изменились к нам; я боюсь, и мне страшно от одной мысли об этом. Успокойте же меня, приезжайте и скажите, что всё хорошо.
Мне необходимо поговорить с Вами. Ваша Е. Т.
Он прочел это письмо, подумал и сказал Паве:
— Скажи, любезный, что сегодня я не могу приехать, я очень занят. Приеду, скажи, так, дня через три.
Но прошло три дня, прошла неделя, а он всё не ехал. Как-то, проезжая мимо дома Туркиных, он вспомнил, что надо бы заехать хоть на минутку, но подумал и… не заехал.
И больше уж он никогда не бывал у Туркиных.
Главные герои и их характеристика
Хоть героев в этом небольшом произведении немного, но система образов, мастерски выстроенная автором, позволяет нам полностью проникнуться сюжетом и конфликтом произведения.
Дмитрий Ионыч Старцев. Описание Старцева можно разделить на три части: главный герой в начале своей службы, через 4 года после отказа Екатерины и еще некоторое время спустя. Многомудрый Литрекон приготовил таблицу с характеристикой Ионыча:
| этап деградации старцева | характеристика |
| в начале службы | в начале произведения он представляет собой образованного целеустремленного земского врача, по мнению младшей туркиной «добрый, благородный, умный человек», лучший из людей. он увлекается искусством и литературой, искренне любит свою работу. |
| через 4 года после отказа екатерины | после 4 лет с разрыва с екатериной ионыч уже востребованный врач, имеет обширную практику. он одинок, так и не обзавелся друзьями, жизнь его проходит тускло и скучно. здесь начинается его деградация, он уже не так амбициозен, в нем нет тех стремлений, которые были в начале произведения. |
| еще некоторое время спустя | по прошествии нескольких лет мы уже видим не дмитрия старцева, а ионыча. он променял все свои амбиции и высокие идеалы на стабильность, покой, сытость и деньги. есть несколько важных элементов портрета этого героя: способ передвижения, его фигура и отношение к пациентам. сначала герой имеет нормальное телосложение, ходит пешком и с вниманием и уважением относится к больным. к концу рассказа герой уже совсем разжирел, обзавелся тройкой лошадей и лакеем, пешком почти не ходит, а на пациентов сердится и кричит. данные детали наглядно показывают духовный упадок старцева. |
Семья Туркиных — это состоятельные дворяне. В городе они имеют репутацию умных, добрых, воспитанных и гостеприимных людей, также считаются самыми талантливыми и образованными. На самом же деле они совершенно бездарны, но понимает это только главный герой.
| герои | характеристика |
| иван петрович туркин | глава семейства. упитанный и миловидный брюнет с бакенбардами. его «талант» — развлекать людей. он любит острить, рассказывать глупые анекдоты и шутки, устраивать любительские спектакли и исполнять в них роль старых генералов, периодически говорит на выдуманном им же языке. этот персонаж ни внешне, ни внутренне не меняется на протяжении всего рассказа. |
| вера иосифовна туркина | жена ивана петровича. худая, красивая женщина, носящая пенсне. она избалована стабильной и размеренной жизнью, поэтому очень консервативна и апатична. любимым занятием ее является написание романов и их чтение вслух своим гостям. свои бездарные творения она не отдает в печать, оправдывая это тем, что их семья не нуждается в деньгах. все написанные и прочитанные рукописи прячутся в шкаф. героиня страдает мигренью, которая ухудшается с приближением отъезда из дома дочери. внутренне она так же, как и супруг, совершенно не изменилась, но внешне очень сильно постарела. |
| екатерина ивановна туркина | дочь туркиных. родители называют ее котик. восемнадцатилетняя капризная, разбалованная девушка, внешне очень похожа на мать. «талантливая» пианистка, главный герой сравнивает ее игру со звуком падающих с горы камней. потешается над влюбленным в нее старцевым, отказывается от его предложения замужества, говоря, что хочет поступить в московскую консерваторию и стать известной пианисткой. с карьерой музыканта у нее не складывается. после возвращения в родной дом становится взрослее, мудрее, осознает, что никакого таланта у нее нет, так же, как и у ее матери. теперь она сама хочет восстановить отношения с ионычем, но он уже не нуждается в ней. к концу рассказа она заметно постарела и часто болеет. |
I
Когда в губернском городе С. приезжие жаловались на скуку и однообразие жизни, то местные жители, как бы оправдываясь, говорили, что, напротив, в С. очень хорошо, что в С. есть библиотека, театр, клуб, бывают балы, что, наконец, есть умные, интересные, приятные семьи, с которыми можно завести знакомства. И указывали на семью Туркиных как на самую образованную и талантливую.
Эта семья жила на главной улице, возле губернатора, в собственном доме. Сам Туркин, Иван Петрович, полный, красивый брюнет с бакенами, устраивал любительские спектакли с благотворительною целью, сам играл старых генералов и при этом кашлял очень смешно. Он знал много анекдотов, шарад, поговорок, любил шутить и острить, и всегда у него было такое выражение, что нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно. Жена его, Вера Иосифовна, худощавая, миловидная дама в pince-nez, писала повести и романы и охотно читала их вслух своим гостям. Дочь, Екатерина Ивановна, молодая девушка, играла на рояле. Одним словом, у каждого члена семьи был какой-нибудь свой талант. Туркины принимали гостей радушно и показывали им свои таланты весело, с сердечной простотой. В их большом каменном доме было просторно и летом прохладно, половина окон выходила в старый тенистый сад, где весной пели соловьи; когда в доме сидели гости, то в кухне стучали ножами, во дворе пахло жареным луком — и это всякий раз предвещало обильный и вкусный ужин.
И доктору Старцеву, Дмитрию Ионычу, когда он был только что назначен земским врачом и поселился в Дялиже, в девяти верстах от С., тоже говорили, что ему, как интеллигентному человеку, необходимо познакомиться с Туркиными. Как-то зимой на улице его представили Ивану Петровичу; поговорили о погоде, о театре, о холере, последовало приглашение. Весной, в праздник — это было Вознесение, — после приема больных, Старцев отправился в город, чтобы развлечься немножко и кстати купить себе кое-что. Он шел пешком, не спеша (своих лошадей у него еще не было), и всё время напевал:
Когда еще я не пил слез из чаши бытия…
В городе он пообедал, погулял в саду, потом как-то само собой пришло ему на память приглашение Ивана Петровича, и он решил сходить к Туркиным, посмотреть, что это за люди.
— Здравствуйте пожалуйста, — сказал Иван Петрович, встречая его на крыльце. — Очень, очень рад видеть такого приятного гостя. Пойдемте, я представлю вас своей благоверной. Я говорю ему, Верочка, — продолжал он, представляя доктора жене, — я ему говорю, что он не имеет никакого римского права сидеть у себя в больнице, он должен отдавать свой досуг обществу. Не правда ли, душенька?
— Садитесь здесь, — говорила Вера Иосифовна, сажая гостя возле себя. — Вы можете ухаживать за мной. Мой муж ревнив, это Отелло, но ведь мы постараемся вести себя так, что он ничего не заметит.
— Ах ты, цыпка, баловница… — нежно пробормотал Иван Петрович и поцеловал ее в лоб. — Вы очень кстати пожаловали, — обратился он опять к гостю, — моя благоверная написала большинский роман и сегодня будет читать его вслух.
— Жанчик, — сказала Вера Иосифовна мужу, — dites que l’on nous donne du the (скажи, чтобы дали нам чаю (франц.)).
Старцеву представили Екатерину Ивановну, восемнадцатилетнюю девушку, очень похожую на мать, такую же худощавую и миловидную. Выражение у нее было еще детское и талия тонкая, нежная; и девственная, уже развитая грудь, красивая, здоровая, говорила о весне, настоящей весне. Потом пили чай с вареньем, с медом, с конфетами и с очень вкусными печеньями, которые таяли во рту. С наступлением вечера мало-помалу сходились гости, и к каждому из них Иван Петрович обращал свои смеющиеся глаза и говорил:
— Здравствуйте пожалуйста.
Потом все сидели в гостиной, с очень серьезными лицами, и Вера Иосифовна читала свой роман. Она начала так: «Мороз крепчал…» Окна были отворены настежь, слышно было, как на кухне стучали ножами, и доносился запах жареного лука… В мягких, глубоких креслах было покойно, огни мигали так ласково в сумерках гостиной; и теперь, в летний вечер, когда долетали с улицы голоса, смех и потягивало со двора сиренью, трудно было понять, как это крепчал мороз и как заходившее солнце освещало своими холодными лучами снежную равнину и путника, одиноко шедшего по дороге; Вера Иосифовна читала о том, как молодая, красивая графиня устраивала у себя в деревне школы, больницы, библиотеки и как она полюбила странствующего художника, — читала о том, чего никогда не бывает в жизни, и все-таки слушать было приятно, удобно, и в голову шли всё такие хорошие, покойные мысли, — не хотелось вставать.
— Недурственно… — тихо проговорил Иван Петрович.
А один из гостей, слушая и уносясь мыслями куда-то очень, очень далеко, сказал едва слышно:
— Да… действительно…
Прошел час, другой. В городском саду по соседству играл оркестр и пел хор песенников. Когда Вера Иосифовна закрыла свою тетрадь, то минут пять молчали и слушали «Лучинушку», которую пел хор, и эта песня передавала то, чего не было в романе и что бывает в жизни.
— Вы печатаете свои произведения в журналах? — спросил у Веры Иосифовны Старцев.
— Нет, — отвечала она, — я нигде не печатаю. Напишу и спрячу у себя в шкапу. Для чего печатать? — пояснила она. — Ведь мы имеем средства.
И все почему-то вздохнули.
— А теперь ты, Котик, сыграй что-нибудь, — сказал Иван Петрович дочери.
Подняли у рояля крышку, раскрыли ноты, лежавшие уже наготове. Екатерина Ивановна села и обеими руками ударила по клавишам; и потом тотчас же опять ударила изо всей силы, и опять, и опять; плечи и грудь у нее содрогались, она упрямо ударяла всё по одному месту, и казалось, что она не перестанет, пока не вобьет клавишей внутрь рояля. Гостиная наполнилась громом; гремело всё: и пол, и потолок, и мебель… Екатерина Ивановна играла трудный пассаж, интересный именно своею трудностью, длинный и однообразный, и Старцев, слушая, рисовал себе, как с высокой горы сыплются камни, сыплются и всё сыплются, и ему хотелось, чтобы они поскорее перестали сыпаться, и в то же время Екатерина Ивановна, розовая от напряжения, сильная, энергичная, с локоном, упавшим на лоб, очень нравилась ему. После зимы, проведенной в Дялиже, среди больных и мужиков, сидеть в гостиной, смотреть на это молодое, изящное и, вероятно, чистое существо и слушать эти шумные, надоедливые, но всё же культурные звуки, — было так приятно, так ново…
— Ну, Котик, сегодня ты играла, как никогда, — сказал Иван Петрович со слезами на глазах, когда его дочь кончила и встала. — Умри, Денис, лучше не напишешь.
Все окружили ее, поздравляли, изумлялись, уверяли, что давно уже не слыхали такой музыки, а она слушала молча, чуть улыбаясь, и на всей ее фигуре было написано торжество.
— Прекрасно! превосходно!
— Прекрасно! — сказал и Старцев, поддаваясь общему увлечению. — Вы где учились музыке? — спросил он у Екатерины Ивановны. — В консерватории?
— Нет, в консерваторию я еще только собираюсь, а пока училась здесь, у мадам Завловской.
— Вы кончили курс в здешней гимназии?
— О нет! — ответила за нее Вера Иосифовна. — Мы приглашали учителей на дом, в гимназии же или в институте, согласитесь, могли быть дурные влияния; пока девушка растет, она должна находиться под влиянием одной только матери.
— А все-таки в консерваторию я поеду, — сказала Екатерина Ивановна.
— Нет, Котик любит свою маму. Котик не станет огорчать папу и маму.
— Нет, поеду! Поеду! — сказала Екатерина Ивановна, шутя и капризничая, и топнула ножкой.
А за ужином уже Иван Петрович показывал свои таланты. Он, смеясь одними только глазами, рассказывал анекдоты, острил, предлагал смешные задачи и сам же решал их и всё время говорил на своем необыкновенном языке, выработанном долгими упражнениями в остроумии и, очевидно, давно уже вошедшем у него в привычку: большинский, недурственно, покорчило вас благодарю…
Но это было не всё. Когда гости, сытые и довольные, толпились в передней, разбирая свои пальто и трости, около них суетился лакей Павлуша, или, как его звали здесь, Пава, мальчик лет четырнадцати, стриженый, с полными щеками.
— А ну-ка, Пава, изобрази! — сказал ему Иван Петрович.
Пава стал в позу, поднял вверх руку и проговорил трагическим тоном:
— Умри, несчастная!
И все захохотали.
«Занятно», — подумал Старцев, выходя на улицу.
Он зашел еще в ресторан и выпил пива, потом отправился пешком к себе в Дялиж. Шел он и всю дорогу напевал:
Твой голос для меня, и ласковый, и томный…
Пройдя девять верст и потом ложась спать, он не чувствовал ни малейшей усталости, а напротив, ему казалось, что он с удовольствием прошел бы еще верст двадцать.
«Недурственно…» — вспомнил он, засыпая, и засмеялся.
Темы
Тематика рассказа «Ионыч» близка каждому человеку, который достаточно повидал мир и людей, чтобы трезво оценивать и то, и другое.
- Пошлость
. Пожалуй, именно пошлость является основной темой рассказа «Ионыч». Произведение буквально пропитано ею. Главным символом пошлости в нем является семья Туркиных. Это ограниченные и зацикленные на себе люди, которые надуманной интеллигентностью лишь прикрывают свою истинную вульгарность и тривиальность. И в городе С., в который попадает наш главный герой, нет ни единого человека, отличающегося чем-либо от этой семьи. Туркины – олицетворение этого провинциального городишки. Старцев, попадая туда, полностью погружается в эту атмосферу пошлости, она без труда поглощает его. Возможно, сначала герой хоть как-то пытался сопротивляться такому образу жизни, но в конце концов он принял его. Ионыч, которого мы видим в финале произведения, кардинально отличается от молодого целеустремленного Дмитрия Старцева. Он привык к правилам жизни города С., которые включают в себя лишь вкусные обеды и ужины, вечерние игры в карты, а также пересчитывание денег. - Жизнь города.
Город С. имеет более чем размеренное, стабильное и спокойное течение жизни. В этом месте никогда не происходит ничего нового и неординарного, люди проживают каждый новый день точно так же, как и предыдущий. Сам главный герой, отвечая на вопрос Екатерины о том, как он поживает, отвечает: «…жизнь проходит тускло, без впечатлений, без мыслей… Днем нажива, а вечером клуб, общество картежников, алкоголиков, хрипунов, которых я терпеть не могу». Этот город словно обволакивает всех своих жителей апатией, и даже приезд нового земского врача, который явно отличался от всех обывателей, не смог ничего изменить, город поглотил и его тоже. - Любовь
. Можно ли вообще назвать то, что происходило между Старцевым и Екатериной Туркиной любовью? Их взаимоотношения были уж слишком скоротечны. Дмитрий Ионыч неожиданно влюбился, чуть ли не сразу решил жениться на девушке. Когда он ехал в дом Туркиных, чтобы сделать Екатерине предложение руки и сердца и попросить благословения у ее родителей, то думал лишь о размере приданного, а после отказа горевал аж целых три дня. Со стороны Екатерины тоже все неоднозначно. Она практически насмехается над чувствами Старцева, придумав эту затею со встречей поздно ночью на кладбище. Девушка также отказывается выйти за него замуж, говоря, что хочет стать артисткой, а не связывать себя семейной жизнью. Через несколько лет, вновь встретившись, они будто меняются местами. Екатерина пытается найти путь, чтобы возобновить их «отношения», а Ионычу ничего уже не нужно, он и рад тому, что не женился на девушке тогда. Сам автор говорит, что «…любовь к Котику была его единственной радостью и, вероятно, последней». В душе героя умерли любые стремления, ему больше ничего не нужно, даже когда-то желанная им Екатерина Туркина не может пробудить в нем желание к полноценной жизни.
III
На другой день вечером он поехал к Туркиным делать предложение. Но это оказалось неудобным, так как Екатерину Ивановну в ее комнате причесывал парикмахер. Она собиралась в клуб на танцевальный вечер.
Пришлось опять долго сидеть в столовой и пить чай. Иван Петрович, видя, что гость задумчив и скучает, вынул из жилетного кармана записочки, прочел смешное письмо немца-управляющего о том, как в имении испортились все запирательства и обвалилась застенчивость.
«А приданого они дадут, должно быть, немало», — думал Старцев, рассеянно слушая.
После бессонной ночи он находился в состоянии ошеломления, точно его опоили чем-то сладким и усыпляющим; на душе было туманно, но радостно, тепло, и в то же время в голове какой-то холодный, тяжелый кусочек рассуждал:
«Остановись, пока не поздно! Пара ли она тебе? Она избалована, капризна, спит до двух часов, а ты дьячковский сын, земский врач…»
«Ну что ж? — думал он. — И пусть».
«К тому же, если ты женишься на ней, — продолжал кусочек, — то ее родня заставит тебя бросить земскую службу и жить в городе».
«Ну что ж? — думал он. — В городе, так в городе. Дадут приданое, заведем обстановку…»
Наконец вошла Екатерина Ивановна в бальном платье, декольте, хорошенькая, чистенькая, и Старцев залюбовался и пришел в такой восторг, что не мог выговорить ни одного слова, а только смотрел на нее и смеялся.
Она стала прощаться, и он — оставаться тут ему было уже незачем — поднялся, говоря, что ему пора домой: ждут больные.
— Делать нечего, — сказал Иван Петрович, — поезжайте, кстати же подвезете Котика в клуб.
На дворе накрапывал дождь, было очень темно, и только по хриплому кашлю Пантелеймона можно было угадать, где лошади. Подняли у коляски верх.
— Я иду по ковру, ты идешь, пока врешь, — говорил Иван Петрович, усаживая дочь в коляску, — он идет, пока врет… Трогай! Прощайте пожалуйста!
Поехали.
— А я вчера был на кладбище, — начал Старцев. — Как это невеликодушно и немилосердно с вашей стороны…
— Вы были на кладбище?
— Да, я был там и ждал вас почти до двух часов. Я страдал…
— И страдайте, если вы не понимаете шуток.
Екатерина Ивановна, довольная, что так хитро подшутила над влюбленным и что ее так сильно любят, захохотала и вдруг вскрикнула от испуга, так как в это самое время лошади круто поворачивали в ворота клуба и коляска накренилась. Старцев обнял Екатерину Ивановну за талию; она, испуганная, прижалась к нему, и он не удержался и страстно поцеловал ее в губы, в подбородок и сильнее обнял.
— Довольно, — сказала она сухо.
И чрез мгновение ее уже не было в коляске, и городовой около освещенного подъезда клуба кричал отвратительным голосом на Пантелеймона:
— Чего стал, ворона? Проезжай дальше!
Старцев поехал домой, но скоро вернулся. Одетый в чужой фрак и белый жесткий галстук, который как-то всё топорщился и хотел сползти с воротничка, он в полночь сидел в клубе в гостиной и говорил Екатерине Ивановне с увлечением:
— О, как мало знают те, которые никогда не любили! Мне кажется, никто еще не описал верно любви, и едва ли можно описать это нежное, радостное, мучительное чувство, и кто испытал его хоть раз, тот не станет передавать его на словах. К чему предисловия, описания? К чему ненужное красноречие? Любовь моя безгранична… Прошу, умоляю вас, — выговорил наконец Старцев, — будьте моей женой!
— Дмитрий Ионыч, — сказала Екатерина Ивановна с очень серьезным выражением, подумав. — Дмитрий Ионыч, я очень вам благодарна за честь, я вас уважаю, но… — она встала и продолжала стоя, — но, извините, быть вашей женой я не могу. Будем говорить серьезно. Дмитрий Ионыч, вы знаете, больше всего в жизни я люблю искусство, я безумно люблю, обожаю музыку, ей я посвятила всю свою жизнь. Я хочу быть артисткой, я хочу славы, успехов, свободы, а вы хотите, чтобы я продолжала жить в этом городе, продолжала эту пустую, бесполезную жизнь, которая стала для меня невыносима. Сделаться женой — о нет, простите! Человек должен стремиться к высшей, блестящей цели, а семейная жизнь связала бы меня навеки. Дмитрий Ионыч (она чуть-чуть улыбнулась, так как, произнеся «Дмитрий Ионыч», вспомнила «Алексей Феофилактыч»), Дмитрий Ионыч, вы добрый, благородный, умный человек, вы лучше всех… — у нее слезы навернулись на глазах, — я сочувствую вам всей душой, но… но вы поймете…
И, чтобы не заплакать, она отвернулась и вышла из гостиной.
У Старцева перестало беспокойно биться сердце. Выйдя из клуба на улицу, он прежде всего сорвал с себя жесткий галстук и вздохнул всей грудью. Ему было немножко стыдно и самолюбие его было оскорблено, — он не ожидал отказа, — и не верилось, что все его мечты, томления и надежды привели его к такому глупенькому концу, точно в маленькой пьесе на любительском спектакле. И жаль было своего чувства, этой своей любви, так жаль, что, кажется, взял бы и зарыдал или изо всей силы хватил бы зонтиком по широкой спине Пантелеймона.
Дня три у него дело валилось из рук, он не ел, не спал, но, когда до него дошел слух, что Екатерина Ивановна уехала в Москву поступать в консерваторию, он успокоился и зажил по-прежнему.
Потом, иногда вспоминая, как он бродил по кладбищу или как ездил по всему городу и отыскивал фрак, он лениво потягивался и говорил:
— Сколько хлопот, однако!
Проблемы
Проблематика произведения до ужаса понятна и близка каждому мыслящему читателю. В своем рассказе А. П. Чехов показывает душевную пустоту людей. Писатель обличает ленивых, бездейственных, притворных обывателей города С. Обличает Туркиных, которые строят из себя «высшее общество», а на деле являются пустышками, как и все окружающие их люди. Обличает Ионыча, который променял все свои мечты и идеи, на стабильность и комфорт.
- На примере Старцева автор показывает читателям деградацию личности
: что происходит с человеком, который отрекается от своих высоких идеалов, стремлений и мечтаний, меняя все это на простой комфорт и деньги. Главный герой был когда-то подающим надежды доктором, противостоявшим устоям жизни, в которую был вынужден попасть. Но он проиграл в этой битве, превратившись в противного Ионыча, который, по сути, не живет, а просто существует, пуская свою жизнь на ветер, растачивая свои дни в клубах, за поеданием, питьем и играми. - Рассказ «Ионыч» показывает нам гибель души человека
. Терпкая, горькая среда города С. убила в Старцеве его душу. Можно ли было этого избежать? Мог ли Дмитрий Ионыч прожить все эти года в таком месте, оставаясь все таким же амбициозным, образованным, любящим свою работу и своих пациентов человеком? Скорее всего, нет. Место, где все привыкли к жизни, когда все 365 дней в году ничем не отличаются друг от друга, где люди прикрывают свою пошлость и скудоумие выдуманными талантами и интеллигентностью, где все существование крутится вокруг одних и тех же пустых развлечений и денег. Вероятно, наш главный герой не ужился бы в городе, не подстроившись под царящий там образ жизни.
Основная идея
В рассказе «Ионыч» можно выделить множество разных идей и мыслей, но самая главная мысль, проходящая через все произведение, это конечно же пагубное влияние общества на человека. Читатель понимает, что чистая и интеллектуально развитая личность обречена на деградацию, если все окружение упорно тянет ее на дно. Старцев, попав в абсолютно инертное место, в котором люди ни к чему не стремятся, ничего не хотят, а их скучная, серая, однообразная жизнь их полностью устраивает, за несколько лет становится точно таким же человеком. Смысл рассказа «Ионыч» кроется в описании гибельного пути личности к омертвению души.
Отношение автора к герою рассказа «Ионыч» меняется на протяжении всего рассказа. Сначала он описывает его как умного перспективного молодого человека со светлыми мыслями и намерениями. С течением событий и по мере того, как Старцев все больше становится Ионычем, у автора усиливается неприязнь к своему персонажу. К концу произведения, Антон Павлович уже без стеснения показывает свое пренебрежительное и брезгливое отношение к главному герою, теперь он ему отвратителен. Но именно он и пытался нам показать, до чего может довести духовное оскудение.
Действующие лица
- Дмитрий Ионович Старцев (Ионыч) — земский врач, прямой и искренний молодой человек.
- Екатерина Ивановна Туркина (Котик) — юная мечтательная барышня, стремящаяся к великому будущему.
- Иван Петрович Туркин — отец Екатерины Ивановны, прекрасный собеседник и верный семьянин.
- Вера Иосифовна Туркина — мать Екатерины Ивановны, писатель-любитель.
- Павлуша — лакей Туркиных, умеющий устроить маленькое театральное представление.
Чему учит?
О чем предупреждает нас А. П. Чехов? Подстраиваясь под окружающее общество, которое подавляет вас, вы можете так же, как и Старцев, в конце концов, превратиться в Ионыча. Поэтому он призывает: «Не поддавайтесь губительному влиянию уродливой среды, вырабатывайте в себе силу сопротивления обстоятельствам, не предавайте светлых идеалов молодости, не предавайте любви, берегите в себе человека».
Писатель этим произведением, по всей видимости, хотел донести до читателей, что необходимо оставаться самим собой, верить в себя, свои силы, стремления, идти к мечте, не предавать свои идеалы. Он верил в то, что именно благородный труд и амбиции, влечение к усовершенствованию и росту, возвышенные моральные и нравственные ценности делают человека личностью. Таков вывод из рассказа «Ионыч».
